Главным следственным управлением следственного комитета по Санкт-Петербургу возбуждено уголовное дело по ст. 216 УК РФ, ч. 2 – нарушение правил безопасности при ведении строительных и иных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека. Спустя некоторое время мы узнаем, кто ответит за эту трагедию. Однако не менее важно понять из-за чего она произошла. Пока же о причинах аварии можно только догадываться.
Эпидемия падений
Из уст лиц, имеющих отношение к аварии, звучат взаимоисключающие заявления. По мнению экспертов, часть этих слов не выдерживает никакой критики ни с точки зрения здравого смысла, ни с позиции профессиональных проектировщиков. Так, в пятницу одной из основных причин трагедии был назван дефект фермы – несущей металлической балки кровли, на которой лежит профнастил и утеплитель. По словам директора Северо-Западного филиала сети гипермаркетов «О’КЕЙ» Сергея Шамова, именно в этом месте находился снежный мешок, объемы которого существенно превышали максимально допустимую нагрузку. Однако специалисты утверждают, что упала крайняя ферма. Если же причиной обрушения стала снеговая нагрузка, то упала бы средняя. «До боли знакомая картина, – сокрушаются профессионалы. – Складывается впечатление, что в выяснении причин произошедшего нет заинтересованности». Между тем, в последние семь лет Россию буквально захлестнула эпидемия падений домов. Обрушения зданий в России стали носить систематический характер, их количество, по данным МЧС России, с 2004 года возросло в три раза. Причина в каждом конкретном случае своя – неверная экспертиза, ошибка проектировщиков, некачественное строительство, неправильная эксплуатация. И тем не менее, один общий момент во всех этих трагедиях существует. В подавляющем большинстве падают не стены и крыши домов дореволюционной или советской постройки, а конструкции недавно возведенных зданий.
Прочность по минимуму
«Не бывает одной какой-то одной причины, приведшей к таким катастрофическим последствиям, – говорит президент группы компаний «Городской центр экспертиз» Александр Москаленко. – Как правило, сходится комплекс проблем».
Депутат ЗакСа Санкт-Петербурга Владимир Федоров сумел выделить основную – после 1991 года в современном строительстве все делается для того, чтобы получить максимальную прибыль при минимальных затратах. Общеизвестно, что даже на возведение зданий с объемом инвестиций в несколько миллионов долларов давно уже не приглашаются квалифицированные рабочие. На строительных работах используется только дешевая рабочая сила. «Дома строят гастарбайтеры – непрофессионалы, которые зачастую сами не понимают, что делают, – комментирует Владимир Федоров. – Они научились гвоздь вбивать и дальше этого не двигаются». По словам депутата, в советское время таких «ваятелей» близко не подпускали к стройке. Рабочие сначала заканчивали профессионально-технические училища, потом регулярно сдавали экзамены, чтобы получить разряд. «Каждый, кто работал на стройке, легко мог отличить четырехсотый цемент, например, от какого-то другого. Люди знали, что можно использовать, а что – нельзя, и если пришел не тот материал, сам рабочий мог это определить и подсказать, что нужно на самом деле. Сегодня в таких вещах никто не разбирается», – констатирует депутат.
Проектировщики также всеми силами стремятся сэкономить деньги клиента. Например, холдинг УИМП при строительстве злополучного «О'Кея» на Выборгском шоссе, 3, в который было инвестировано $8 млн, использовал элементы с практически нулевым запасом по несущей способности. По словам Александра Москаленко, в России при строительстве объектов принято придерживаться системы зонирования по снежной нагрузке. «Петербург расположен в третьей зоне, соответственно, мы считаем, что на один квадратный метр крыши ложится 180 кг снежной нагрузки, – рассказывает глава «Городского центра экспертиз». – Но, если мы посмотрим внимательнее, то Питер находится на стыке третьей и четвертой зоны. Так почему же проектировщики закладываются по минимуму? Ведь внутри такого здания одновременно находится несколько сот человек».
Между тем, технические нормы в 2002 году – на тот момент, когда строился гипермаркет на Выборгском шоссе, – были еще меньше. Максимальная нагрузка исчислялась из расчета 100 кг снега на кв. метр. Нормы предельно допустимой нагрузки на крышу – до 180 кг на квадрат – были увеличены в 2004 году, после обрушения крыши в московском развлекательном комплексе «Трансвааль». Но даже после того как нормы изменились, автор проекта почему-то не подумал о том, чтобы пересчитать нагрузку на несущие балки. (Кстати, помимо снега, они должны выдерживать еще и груз инженерных коммуникаций). Таким образом, запас прочности получается уже не минимальным, а просто нулевым. «Я знаю, что если бы это было в советское время, обязательно взяли бы историю за 300 лет, посмотрели бы максимальный уровень снежного покрова, умножили бы на коэффициент 1,25 или даже больше, – говорит Владимир Федоров. – И есть снег, нет снега – никого это не волновало. Раньше снег лежал на крышах, его никто и не убирал».
Директор Института строительных проектов Светлана Смирнова считает, что никакого злого умысла в отношении расчетов в обычных технологических ситуациях быть не может. «Безумных людей нет, – говорит Смирнова. – Кто же захочет брать на себя риски, понимая, что пока объект существует, он несет за него ответственность? Тем не менее, такие ситуации повторяются все чаще и мы должны наконец осознать, что строительные нормы относятся не только к самой конструкции, но и к внешним условиям». По словам эксперта, в течение длительного времени в России не ведутся работы в области научного проектирования. Между тем, климат в Петербурге меняется. «Есть показатели, которые говорят о том, что количество осадков у нас увеличивается, – утверждает руководитель Института строительных проектов. – Число дней, во время которых выпадают осадки, уменьшается, а единовременный объем самих осадков – увеличивается. При этом СНИПы у нас не менялись».
Кроме того, по мнению Смирновой, раньше эксплуатирующие компании заключали с проектными организациями договоры на авторский надзор. Сейчас же владельцы как коммерческих объектов, так и жилых зданий экономят и на этом. «В других странах значительная часть средств отводится именно на контроль за состоянием объекта в процессе последующей эксплуатации, – рассказывает Светлана Смирнова. – В проекте содержатся сведения не только о том, каким образом здание должно быть построено, но и рекомендации по его содержанию, количеству необходимых проверок инженерных сооружений. А у нас нет такого предписания». Более того, один из авторов проекта, руководитель мастерской «ИГЛ груп» Владимир Григорьев не смог объяснить, как технически должна была производиться уборка упавшей кровли гипермаркета. «Как именно, я не знаю. Предполагалось, что эксплуатационная служба должна следить за тем, чтобы реальная нагрузка на кровлю не превысила ту, которая заложена в проект по существующим тогда нормам», – объяснил автор проекта.
Совесть по минимуму
Эксперты во многом винят существующее законодательство, которое практически полностью упразднило контрольные и надзорные функции в строительной отрасли. Например, осуществление надзора за строительной деятельностью сегодня производится лишь на конечном этапе. Контроля в ходе производства давно не существует. Готовые сооружения проходят госкомиссию, но ведь на уже построенных зданиях невозможно понять, например, насколько материалы соответствуют заявленным в проекте. Кроме того, есть множество скрытых работ. «Крепления, сварочные швы – все что потом закроется штукатуркой и кладкой – должно проверяться поэтапно, – объясняет Федоров. – А сегодня мы только и слышим – забыли положить цемент, рассыпалось, кладка не держится. Так – потому что никто ничего не контролирует».
Не существует сейчас и технических критериев, по которым здание торгового объекта можно было бы назвать обветшалым и аварийным. По словам Александра Москаленко, все остается на усмотрение владельцев зданий и эксплуатирующих компаний. «В промышленном строительстве, например, по закону существует надзор, необходимо приглашать сторонних экспертов, которые контролируют надежность строительства, – говорит эксперт. – А в гражданском его почему-то нет. И отсюда мы имеем «Трансвааль-парк», через год обрушение в Москве на рынке, бассейн в Поволжье, падение фасадов на новых домах в Петербурге. Надо хотя бы общественно значимые здания, которые собирают большое количество народа, подвергать обследованию. Но пока все это находится на совести эксплуатирующей организации». А совесть в наше время – в большом дефиците.
