Террористические атаки для нынешней власти в России стали судьбоносными вехами еще более 10 лет назад. Собственно, страна познакомилась с Владимиром Путиным, его методами, терминологией и подходам к возникающим проблемам именно после начала террористической войны. Август-сентябрь 1999 года. Контртеррористическая операция в Дагестане, взрывы домов в Москве и «поймаем в туалете - в сортире замочим».
И лексикон, и методы избирателям показались верными, а война, которая потом логично перешла в Чечню, была хоть и кровавой, но победоносной.
Затем разгар террористических атак в 2002-2004 гг. Сначала «Норд-Ост», после которого законодательно был ужесточен режим работы СМИ. Затем Беслан, дети, бой в школе, взрывы и сотни погибших. До этого взрыв двух самолетов – шахидки дали взятку сотрудникам милиции.
Здесь последовали гораздо более серьезные оргвыводы. До сведения страны довели о мерах противодействия террору и тут же – об отмене губернаторских выборов, назначении глав регионов и выстраиванию жесткой вертикали власти. При этом многие наблюдатели расценили теракт как крайне важный, но все-таки - предлог для начала серьезной реформы управления страной. При этом почти все оговаривались, что к такой реформе поводы были: местные элиты чувствовали себя слишком вольготно и безнаказанно, а вели себя слишком независимо.
Несомненно то, что и нынешние террористические атаки будут иметь политические выводы и, похоже, они окажутся в духе тех решений, что уже были ранее – а именно ужесточение информационной политики. Первые шаг уже сделан. Сразу после терактов последовавших за ним выступлений СМИ спикер Госдумы Борис Грызлов выразил мнение, что публикации в «Ведомостях» и «Московском комсомольце» связаны с действиями террористов, взявших на себя ответственность за взрывы в московском метро.
Далее (7 апреля) глава комитета Госдумы по безопасности Владимир Васильев заявил, что будут приняты все меры для «наведения порядка» в освещении средствами массовой информации чрезвычайных происшествий, в том числе терактов. По его мнению, то, как некоторые СМИ освещали теракт в московском метро, по сути, вело не к объединению нации, а к ее разделению, что является одной из целей террористов. По мнению Васильева в СМИ есть «больные люди, которые имеют возможность вещать на всю страну, конфликтные люди», - сказал в своем выступлении в Госдуме он. Правда, он не уточнил, о каких именно изданиях и руководителях идет речь.
Васильев также напомнил о том, какую жесткую информационную политику проводили британские власти после терактов в лондонском метро и власти США после 11 сентября 2001 года. Он также возмутился тем, что чрезвычайные ситуации СМИ, используют для разделения людей по материальному признаку. «Достаточно ДТП и уже начинают делить общество на богатых и бедных», - заметил он.
Журналисты «Ведомостей» и «МК» готовы судиться с Борисом Грызловым. В частности, один из известных авторов «МК» Александр Минкин сообщил «БН.ру», что не совсем понял Бориса Грызлова. Журналист полагает, что подобные заявления для представителей власти в отношении СМИ - это лишь попытка «свалить беду» на кого-нибудь.
По словам главного редактора газеты «Ведомости» Татьяны Лысовой, ей также сложно понять точный смысл слов спикера. «Связь статьи с террористами может быть только в одном смысле - что эта статья про теракт. И если бы не было террористов, то не было бы статьи - сказала она в интервью газете «КоммерсантЪ».
В ответ на выступление Владимира Васильева секретарь Союза журналистов России Михаил Федотов сообщил, что в организации готовы рассмотреть только конкретные претензии парламентариев о неэтичном освещении некоторыми СМИ терактов в московском метро.
Между тем, одними замечаниями, судя по всему, депутаты не ограничатся. Депутат от «Единой России» Роберт Шлегель предложил законодательно запретить публикацию в СМИ заявлений террористов. Проект поправки в закон о СМИ уже внесен на рассмотрение нижней палаты. В своем Интернет-блоге Шлегель написал, что «новости о боевиках должны сводиться к сообщениям об их уничтожении».
«Недопустимо, чтобы крупнейшие издания и информагентства предоставляли трибуну убийце и террористу Доку Умарову, находящемуся в федеральном розыске. Причем делали это дважды в один день, практически сразу после терактов. И не важно, говорит ли он о том, что спецслужбы организовали теракты, или о том, что он сам это сделал. Важен сам факт предоставления ему слова. Неужели непонятно, какие цели он и ему подобные преследуют?» – выразил свое мнение Шлегель.
По-человечески понимая депутата, далеко не все политики согласны ограничивать деятельность СМИ. Первый замглавы комитета по правовым и судебным вопросам верхней палаты Михаил Капура полагает, что «дальнейшее ужесточение в отношении СМИ может привести к тому, что у нас в стране попросту прекратит свое существование свобода слова». Об этом он сообщил в интервью агентству «Интерфакс». Он также напомнил, что действующее законодательство в части борьбы с терроризмом достаточно четко прописывает, что можно или нельзя делать СМИ при освещении терактов.
Кстати, президент РФ Дмитрий Медведев на встрече с лидерами фракций Госдумы также заявил, что не видит ничего особенного в том, что СМИ резко критикуют спецслужбы и власть в целом за недостаточно эффективные действия по предотвращению терактов. Но и с позицией ряда СМИ он также не может согласиться.
«Вопрос в том, что в цивилизованном обществе не принято противопоставлять борьбу с терроризмом и гражданское общество, жизни людей. Так можно дойти до абсолютно безнравственных выводов», - отметил Медведев. Президент призвал СМИ обращать внимание на терминологию при освещении террористических актов.
Однако политическая практика России последних пяти-шести лет показывает, что чаще всего победу одерживают сторонники усиления контроля и «жесткой руки». И хотя инициативу Шлегеля называют «самопиаром», многие деятели медиа-сообщества и эксперты не исключают введения более жестких правил для пользователей и операторов Сети.
Директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко считает: «Само по себе увеличение цензурируемого пространства уже является вредным. Особенно учитывая тот факт, что у нас есть спорная 282-я статья - об экстремизме». По мнению эксперта, в законе «будут расплывчатые формулировки, которые могут давать возможность их произвольного толкования». Кроме того, полагает он, запрет на «распространение любых материалов от имени лиц, находящихся в розыске», как говорится в поправке, может иметь отношение не только к террористам, но и к опальным политикам и бизнесменам, находящимся за границей.
Один из лидеров партии «Правое дело» и известный политический журналист Георгий Бовт говорит, что вопросы взаимодействия СМИ должны решаться применительно к конкретной ситуации. «Известны случаи, когда крупные информационные корпорации, например CNN, в целях безопасности сотрудничали с американскими спецслужбами, но это была конкретная договоренность в конкретное время». При этом, полагает Бовт, государство само должно быть более открыто для сотрудничества и тогда у журналистов станет больше адекватной информации. Что позволит им самим уже действовать более адекватно.
