На одном из телеканалов журналисты особенно постарались: для вечернего выпуска новостей был заранее записан популярный сюжет «Азбука кризиса». Получилась как бы детская образовательная программа, из которой россияне узнали, что Президент России предпочитает латинскую букву V, а больше всего опасается буквы W. Однако если задуматься, то эти три латинские буквы как раз и скрывают в себе те неявные закономерности кризиса, о которых, по выражению самого Дмитрия Медведева, «пока не знает никто».
Забытая буква
В ряду букв, традиционно образующих «азбуку кризиса», Дмитрий Медведев забыл упомянуть о букве «U». И это странно, поскольку она - самая изящная. Ее изящество состоит в том, что она весьма наглядно демонстрирует основные черты так называемого классического цикла: волнообразность развития, четыре последовательно сменяющие друг друга фазы цикла, асимметричность верхней и нижней поворотных точек, а также точек замедления спада и ускорения подъема, самостоятельность каждого конкретного цикла.
Четыре фазы цикла в классическом варианте выделяются следующим образом. Фаза оживления есть правая окрестность нижней поворотной точки («дно»), она продолжается до точки ускорения роста. Далее следует фаза подъема, она же – фаза экспансии (расширения), вплоть до верхней поворотной точки («пик»). Иногда эта фаза именуется «бумом». В этом случае она выделяется как левая окрестность точки «пика». Его правая окрестность есть собственно кризис («сжатие», «рецессия», «сокращение»), который продолжается до точки замедления спада. Далее следует так называемая депрессия – левая окрестность нижней поворотной точки.
В графическом виде эта последовательность и есть буква «U», но только в перевернутом виде – «пиком» вверх. Именно так большинство экономистов-теоретиков рисовали кривую цикла в классические времена – до осмысления итогов Великой депрессии. Это было логично, поскольку экономисты любили подчеркивать, что единственной причиной кризиса является предшествующий ему подъем. Однако Великая депрессия доказала, что обратное предположение не всегда верно: кризис не обязательно автоматически порождает новый подъем. И в дальнейшем базисная кривая классического цикла была перевернута – «дном» вниз.
Ускользающая красота
Остался открытым вопрос о том, как следует считать продолжительность цикла. От «пика» до «пика» или от «дна» до «дна»? Для экономистов-теоретиков это уже не имело значения, поскольку большинство из них в тридцатые годы прошлого века пришли к выводу: продолжительность цикла не имеет значения. А любая попытка подогнать экономические циклы под стандартные графические схемы – операция искусственная и совершенно бессмысленная. Но об этом забывают сегодня, когда говорят о продолжительности кризиса.
Наиболее интригующей экономистам начала двадцатого века представлялась следующая тенденция. Если в периоды общего неуклонного снижения оптовых цен (и ведь это было), среднее соотношение периода роста и периода спада составляло примерно 0,85:1, то затем, когда возобладала тенденция неуклонного роста цен, это соотношение изменилось кардинально – на 2,7:1. Соответственно: если в первом случае представлялось логичным считать продолжительность цикла от «дна» до «дна» (поскольку цены еще падали), то во втором случае измерять цикл следовало иначе – от «пика» до «пика» (поскольку цены уже непрерывно росли).
В «ревущие двадцатые» цены были внешне стабильны, но подъем был ошеломляющим. Экономисты стали все чаще говорить о наступлении «новой эры», но случилась Великая Депрессия. И поскольку вина за ее наступление была в итоге возложена на послевоенный «золотой стандарт», большинство теоретиков после его окончательной отмены заявили: эпоха так называемых классических циклов осталась в прошлом.
Но это была действительно «золотая» эпоха - эпоха классического «золотого стандарта». Люди тогда еще не научились считать индексы цен, а вмешательство государства в экономику ограничивалось установлением весового содержания национальной счетной денежной единицы и «защитными» действиями центрального банка в отношении золотых резервов - в тех немногих передовых странах, где он уже реально существовал.
Сегодня времена иные. И буква «U» как формула кризиса смотрится изящно лишь на школьной доске и на мониторе компьютера. Однако и поныне ее красота завораживает: кажется, будто бы экономические циклы управляются «правильным» математическим законом. И, как следствие, вновь и вновь появляется поистине неистребимая потребность аналитиков не просто объяснить кризис, но обязательно как можно точнее его измерить. Для того чтобы в будущем иметь возможность своевременно и надежно его прогнозировать.
Тайна кризиса
Новая капиталистическая Россия – страна молодая. Все, что мы уже знаем об экономическом кризисе на собственном опыте, ограничивается шоком августа 1998 года. Отсюда проистекает естественные желание сравнить два кризиса: августа 1998 года и августа 2008 года. Но, как абсолютно верно отметил в одном из своих интервью зампредседателя Банка России Алексей Улюкаев, подобное сравнении весьма некорректно.
Кризис августа 1999 года стал результатом сочетания бюджетного и валютного кризисов и случился он на фоне так называемого трансформационного спада. Такие внезапные локальные кризисы далеко не редкость для стран с переходной экономикой. Но они в большинстве случаев вполне понятны и сравнительно легко лечатся путем применения такого доступного средства как «девальвация». Что же касается современного кризиса, то он случился на фоне бурного и достаточно продолжительного подъема. Но главное даже не это, а то, что подъем российской экономики изначально был частью общемирового экономического бума.
Это означает, что современный экономический кризис в России изначально является частью общемирового кризиса и развивается по тем же общемировым закономерностям. И здесь уместно добавить: о которых пока не знает никто. Но одно наблюдение экономистов уже сейчас заслуживает доверия. На этот раз мировая экономика будет восстанавливаться медленно и, весьма вероятно, «мучительно». Нечто похожее уже имело место в семидесятые годы прошлого века, когда никто толком не мог объяснить, что происходит, пока не придумали новое слово «стагфляция». Но от этого словоупотребления кризис отнюдь не закончился.
Вот и сегодня после того, как известный пророк из Нью-Йорка Нуриэль Рубини придумал еще одно новое слово «стагдефляция», искомое дно кризиса не стало ближе. Это очень легко - объявить все происходящее в период кризиса аномальным явлением, используя при этом звучные термины. Но позиция Алексея Улюкаева, который в апреле этого года, отвечая на вопросы журналистов, прямо заявил, что на его взгляд аномалией было как раз то, как экономика развивалась последние 10 лет, - все же ближе. Нечто подобное публично говорил тогда и Алексей Кудрин, благодаря чему и стал в глазах публики закоренелым пессимистом.
А надо признать, что оба чиновники в своих оценках достаточно последовательны, и это говорит о многом. Например, Алексей Улюкаев заявил в ходе заочной июньской дискуссии, что выход России из кризиса будет осуществляться по формуле буквы U, в то время как Алексей Кудрин высказался за букву W. И это понятно: Улюкаев может позволить себе рассуждать как теоретик, но Кудрину это не позволено – по должности.
Всемогущее государство
Как было сказано, буква U есть классическая формула кризиса. Она четко показывает, что экономический подъем на известном этапе автоматически порождает кризис, а кризис далее точно также автоматически порождает подъем. На практике именно так действовал классический «золотой стандарт»: утечка золотых резервов заставляла банки резко ввести кредитные ограничения, так начинался кризис. Затем, когда резервы восстанавливались, начиналось очередное кредитное расширение. И далее - подъем. Но однажды «золотого стандарта» не стало и функции регулятора экономического цикла раз и навсегда взяло на себя государство.
Кризис не может автоматически породить подъем. Нужна позитивная антициклическая программа. Такова современная точка зрения на экономический цикл. И с этим сегодня вряд ли кто будет активно спорить. Действительно: уже невозможно представить себе ситуацию, чтобы в разгар кризиса государство ничего не делало на фронте борьбы с ним. Тем более что все мы, как и само государство, абсолютно уверены в том, что точно известно, что и как нужно делать в ситуации кризиса. Для этих целей есть самая современная экономическая теория и богатый исторический опыт. Но что делать, если почему-то уже не получается?
Идея антициклического регулирования в ее общем виде довольна проста. Если подъем в экономике перешел в стадию бума, нужно его своевременно «притормозить» (например, поднять процентные ставки) и тем самым искусственно вызвать рецессию. Если же рецессия чрезмерно затянулась, ее следует своевременно «купировать», совершив обратное действие (снизить процентные ставки). В результате мы получим вполне управляемый экономический цикл в виде буквы «V». Трудность, как можно догадаться, состоит в том, что обе операции необходимо совершать вовремя. А для этого и существуют разного рода «индикаторы».
Но, допустим, экономические индикаторы «соврали» и доверчивое государство по их вине все сделало не так, как это необходимо по теории. Слишком рано или слишком поздно нажало на регулирующие «кнопки», либо нажало на нужные «кнопки» недостаточно сильно, или вообще перепутало «кнопки». В этом случае, и это можно легко себе представить, экономику начинает «колбасить», а экономический цикл искусственно образует букву «W». Но на практике виноватыми в этом, как правило, оказываются спекулянты и паникеры.
Есть и крайняя ситуация: когда экономика в течение продолжительного времени вообще не реагирует на нажатие «кнопок», не двигаясь не вверх, не вниз. В этом случае экономический цикл, как бы «зависает», напоминая по форме букву «L», которая, правда, в дальнейшем легко может превратиться и в букву V, и в букву W. Однако когда старый цикл все же благополучно закончится и начнется новый продолжительный подъем, не получится ли в результате все та же классическая буква U, только изрядно поломанная?
Сегодня, рассуждая об экономическом кризисе, мы привычно исходим из старой формулы: «государство предполагает, а рынок располагает». Между тем, ситуация уже иная: «рынок предполагает, а государство располагает». В семидесятые годы двадцатого века экономисты, не стесняясь, публично говорили о кризисе послевоенной модели антикризисного регулирования, но тогда была действительно всемирная дискуссия.
Ныне экономисты в основном молчат, зато много говорят чиновники. И понятно почему. Экономистам уже просто нечего сказать. Проклятые вопросы теории экономического цикла, как они уже неоднократно заявляли, находятся на свалке истории. В школе этому уже давно не учат. Вот и приходится ответственным за кризис чиновникам отдуваться. Поскольку история возвращается, а вместе с нею и те самые вопросы, что некогда и породили теорию экономического цикла. От которой сегодня остались только буквы.
