- Эрик, ваш сегодняшний визит в Петербург носит деловой характер?
- Да, я не устаю повторять, что очень люблю Петербург и уже давно мечтаю здесь работать. Сейчас я хочу предложить вашим властям два проекта – элитного жилого комплекса на набережной реки Мойки и дома в непосредственной близости от МФК «Невская ратуша». Правда, пока детально обсуждается только проект на Мойке.
- Что это за проекты?
- О доме у «Невской ратуши» я пока могу сказать только, что это комплекс с небольшими и среднего размера квартирами. Планируется, что там будут жить люди, работающие в МФК. А вот о доме на Мойке уже можно говорить более подробно. Это проект довольно необычного шести- или семиэтажного здания, выполненного в современном стиле. Его особенность заключается в том, что, скомбинированное из повторяющихся элементов, оно, в зависимости от того под каким углом на него посмотреть, выглядит абсолютно по- разному. Не будет в доме и одинаковых квартир. Практически все они отличаются друг от друга как по дизайну, так и по планировке. То есть, каждая квартира, равно как и люди, живущие в них, будет иметь собственное лицо. Эта идея лежит в основе и других моих последних проектов, так как я не вижу никакого смысла делать типовым жилье для совершенно разных людей. И не понимаю, какую новую ценность может привнести повторяемость одного и того же шаблона.
- Что было раньше на этом месте?
- Когда-то на этом участке стоял очень симпатичный двухэтажный особнячок. В начале 20-го века его снесли, заменив на совершенно невыразительное здание в стиле модерн. Оно никому не нравилось, и недавно встал вопрос – что лучше построить на этой территории. Проблема в том, что теперешнюю окружающую застройку составляют довольно высокие, многоэтажные дома. И повторить успех того первого здания – милого, но очень маленького, высотой всего в два этажа - уже невозможно, так как это нарушит общую гармонию существующего квартала. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов экономические требования. Не забывайте, что высота соседних зданий на набережной реки Мойки со временем все увеличивалась именно по причине коммерческих интересов!
- В последнее время у нас было очень много разговоров о несоответствии цены и качества на петербургском строительном рынке. Сталкивались ли вы с такой проблемой в других странах?
- Конечно, это характерно не только для Петербурга. Поверьте, подобная проблема существует везде. В разных масштабах, но она есть во всех городах мира. Однако, если речь идет о таком удивительном городе как ваш, – это особенно обидно. Когда я приезжаю сюда, у меня перехватывает дыхание. Здесь совершенно особенный ритм и атмосфера. Качество возведения большинства зданий превосходно, прежде всего -благодаря великолепным и долговечным материалам. На этом фоне вдвойне обидно видеть плохо построенные дома, которых в спальных районах Петербурга появилось довольно много.
- А как вы оцениваете качество строительства современных зданий, расположенных в центре города?
- Несколько недавно сооруженных объектов построены хорошо. В целом, качество нормальное. По крайней мере, в тех объектах, которые я видел.
- А не противоречат ли новые формы облику старого Петербурга? Не вносит ли это диссонанс в сложившуюся историческую застройку?
- Это достаточно деликатный вопрос. Я считаю, что сосуществование старого и нового – это неплохо, более того – это неизбежно. Главное, чтобы был обеспечен баланс. Но в Петербурге добиться этого баланса значительно сложнее, чем в других городах. Исторические здания большинства европейских столиц соотносятся с огромным количеством стилей, которые превосходно сосуществуют. А в вашем городе все очень гомогенно. Хотя нельзя сказать, что центр Петербурга выдержан в каком-то одном стиле, все равно их несколько. Тем не менее, здесь есть множество нюансов, и, работая в историческом центре, надо быть предельно аккуратным. В Москве, например, я чувствую себя более свободным, не говоря уже о некоторых других городах, где я готов к самым безумным экспериментам.
Кстати, очень многие из моих проектов за рубежом имеют отношение либо к исторической застройке, либо к конкретному историческому зданию. Например, мы только что выиграли контракт на разработку огромной территории в центре Будапешта. Наша задача – реконструировать здание городской ратуши, построенное в 18-м веке в стиле барокко. Мы решили не просто обновить фасад, но полностью реставрировать здание, как снаружи, так и внутри. Кроме того, в рамках данного проекта я создаю пристройку к ратуше. Причем, сделать это необходимо так, чтобы ни в коей мере не нарушить историческую ценность здания. И при этом соорудить нечто совершенно новое и функциональное.
- Два глобальных проекта, которые вы в свое время предлагали для Петербурга, не были им приняты. Как вы считаете, по какой причине?
- Не то чтобы они были однозначно отвергнуты – просто другим проектам было отдано предпочтение. Я не могу назвать причины, по которой были выбраны идеи других архитекторов. Но за эти проекты мне не стыдно. Я по-прежнему уверен, что они имеют полное право на существование и совершенно не жалею, что участвовал в этих двух конкурсах. Так же, как и тогда, я считаю, что то, что было предложено мною, намного более реалистично с точки зрения воплощения, нежели безумные планы моих соперников. Впрочем, время многое расставило по своим местам. Пять лет назад я принимал участие в конкурсе на право строительства второй сцены Мариинского театра. Тогда я показал, как можно внедрить современный объект, не нарушая исторического контекста. Я пытался создать необычное многоликое здание, состоящее из разных образов, каждый из которых раскрывался бы в зависимости от настроения человека. Фрагменты блочной конструкции, которую я предложил, не повторяли друг друга, но при этом составляли единое целое. И это абсолютно соотносится с духом старого Петербурга. Такое здание, появись оно там, никого бы не оскорбило и могло многим понравиться. Но мою работу предпочли тому, что создал Доменик Перро. Уже тогда я говорил журналистам, что Доменик Перро сделал смелый шаг, и что если этот проект будет реализован в точности так, как он был задуман и качественно исполнен с применением первоклассных материалов, он имеет шансы стать лучшим зданием в городе. К сожалению, с самого начала было очевидно, что воплотить идею Перро на том, конкретном участке практически невозможно.
Я также участвовал в конкурсе проектов острова «Новая Голландия». И снова выиграл не я, а Норман Фостер, предложивший совершенно необычный, просто сумасшедший дизайн. Его театр – огромный, грандиозный – совершенно не вписывается в остальную застройку. Мой же проект выглядел как маленький город в городе и предполагал более гармоничное смещение различных функций внутри этого острова. Хотя то, что предложил я, тоже необычно и даже эксцентрично. Но мое строение не выглядит как вызов уже существующему окружению, напротив, оно создано с целью улучшения, обогащения городской среды. Многие архитекторы Санкт-Петербурга задаются вопросом, пойдет ли на пользу городу такое широкомасштабное вторжение. Думаю, их сомнения оправданы. Необходимо не играть на контрастах, а гармонично вписывать современную архитектуру в городскую ткань. Некоторым российским архитекторам удалось сделать это весьма элегантно.
- Самый серьезный вызов Петербургу брошен проектом «Охта-центра». Как вы относитесь к этому сооружению?
- Я понимаю, что вы провоцируете меня на рассуждения о недопустимости превышения высотного регламента. Но «Охта-центр» не нравится мне совсем по другой причине. Просто это здание некрасиво. Исаакиевский собор, в свое время тоже не соответствовал установленной высотности и выбивался из уже существующей колеи зданий. Но этот собор прекрасен и необычайно толково построен, он стал доминантой площади, на которой его воздвигли, и будет украшать ее еще много столетий. Понимаете, чем выше и необычнее здание, тем больше архитектор должен заботиться о его красоте и качестве. Если он хочет в таком городе как Петербург построить нечто, что в десять раз выше любого другого здания, он должен это нечто в те же десять раз сделать красивее, качественнее и долговечнее. Только это оправдает его вторжение в городскую среду. Но если единственной причиной является желание стать самым большим и заметным, или заработать побольше денег, ни к чему хорошему это не приведет. Если говорить об «Охта-центре», то главная опасность состоит в том, что когда его построят, уже невозможно будет что-либо изменить. Поэтому и на правительственном уровне, и на уровне девелоперов надо быть очень осторожным, когда задумываются такие глобальные вещи. Особенно важно обеспечить использование качественных материалов при возведении объекта.
- Эрик, вернемся к вашим проектам. Насколько мне известно, взаимоотношения с другими российскими городами у вас складываются более удачно, чем с Петербургом…
- Совершенно верно. Причем, я единственный из всех зарубежных архитекторов, кто в России строит сразу три проекта – в Сургуте, Ханты-Мансийске и Москве. В ближайшее время, от полугода до полутора лет, они будут реализованы.
- И последний вопрос. Насколько изменил ваши планы мировой финансовый кризис?
- Кризис ничего не изменил в моей творческой работе. Хотя, разумеется, он повлиял на меня как на человека, внес некие коррективы в мою ментальность. Но в профессиональном плане никакого негатива я не ощутил. Я по-прежнему работаю над своими текущими проектами в разных странах мира, одновременно продвигая ряд новых идей. Вообще сегодняшний кризис во многом носит спекулятивный характер, и возник он вследствие деятельности людей, которые хотели работать мало, а получать много. Об этом я говорил во всех своих интервью российским журналистам в течение последних восьми-девяти лет. Но, к сожалению, и сейчас очень многие люди продолжают верить, что они могут сделать большие деньги без необходимости много работать, с целью создать нечто по-настоящему качественное и долговечное, обладающее действительной, непреходящей ценностью. И до тех пор, пока они не осознают опасность подобного подхода, кризисные ситуации будут продолжаться.
