Однако всегда существовал ближний круг бояр, для которых подсказать государю то или то или иное решение было не только правом, но и обязанностью. «Царь указал, а бояре приговорили», - такова была обычная формула. Ныне, в эпоху демократии и политического лоббизма, она несколько изменилась: «Предприниматели попросили, а Президент согласился».
Но вечная беда российской власти – пообещать легко, трудно исполнить. Особенно в тех случаях, когда в момент совершения обещания абсолютно неясно, как именно следует обещанное претворить в жизнь. Тем более что всегда имеется риск сделать еще хуже.
На состоявшейся недавно, пятой по счету, кремлевской встрече Президента Путина с «ведущими предпринимателями» последним было обещано снизить срок давности по приватизационным сделкам с десяти до трех лет. Пресса сразу же откомментировала это решение как очередной сюрприз Президента, что на фоне «дела Юкоса» выглядит как плохая ирония. Здесь не иронизировать надо, а задуматься.
Ведь для того, чтобы исполнить заявленное, необходимо внести ряд поправок в ныне действующее гражданское законодательство. Прежде всего, указать, что пункт 1 статьи 181 ГК РФ, устанавливающий десятилетний срок исковой давности для требований о применении последствий недействительности ничтожной сделки, не распространяется на сделки, определенные законом как «приватизационные». При этом исчерпывающим образом определить виды таких сделок и время их совершения.
Но и это еще не все. Помимо всего прочего, требуется ответить на вопрос, вправе ли государство истребовать незаконно приватизированное имущество из владения третьего добросовестного возмездного приобретателя. По действующему закону это возможно, если имущество выбыло из владения собственника помимо его воли. Но если это «воля государства», то чем она отличается от воли рядового участника гражданского оборота?
Получается своего рода нонсенс. Объявляя о защите прав участников приватизации, государство неявным образом пытается амнистировать само себя в лице конкретных ответственных за приватизацию исполнителей. Не проще было бы законодательно запретить власти оспаривать любые сделки, совершенные с ее участием.
